Mir bez nasiliya

Перед сном

Так получилось, что накануне отъезда на ПМЖ в Москву я брал интервью у участников первой "Фабрики звезд", и из всех этих участников мне сильнее всего понравилась Ирина Тонева(собственно, группа "Фабрика"). Я взял у нее телефон, и, уже будучи в Москве, позвонил ей. В городе предстояло осваиваться, и мне казалось, что в первую очередь необходимо в кого-нибудь влюбиться - не в смысле срочно найти Москвичку с Квартирой, а в смысле - чтоб на душе так пусто и ужасно не было.
Через несколько дней подкараулил Ирину на репетиционной точке (в доме пионеров в парке за Белым домом), подарил ей розу, купленную на предпоследние деньги; она, в частности, рассказала, что живет в закрытом городе Краснознаменске (Кокошкино, Голицыно-2 - база Космических войск) под Москвой.
Я тогда был безработный, времени свободного было много, поехал в Краснознаменск, город оказался действительно закрытый - с бетонным забором и КПП на въезде, меня ссадили с автобуса, но я быстро узнал, что с тыльной стороны забора есть дырка, через которую все ходят, пролез в эту дырку, спросил у местных детей, где живет Ира Тонева, дети большой толпой меня к ее дому проводили, но, если ничего не путаю, Иру в тот день я дома не застал, поэтому через пару дней поехал в Краснознаменск еще раз. Сейчас перечитал свой тогдашний ЖЖ - самому интересно стало, вот:
Знакомство с родителями!!! Ну, не совсем с родителями, а только с папой, да и то - в таком формате, что просто не знаешь - радоваться или плакать.
Итак.
Звоню ей вчера. Говорит, что снова много дел (она учится по выходным в Гнесинском), и домой поедет на последнем, 23-часовом автобусе.
Я, естественно, решил пойти к автобусу ее проводить. И, отходи он через минутку - так бы и сделал. Но до автобуса было еще часа три, а мне уже хотелось действовать, и решил я, что провожать - это неинтересно. Лучше встретить ночью в краснознаменске, а потом как-нибудь на перекладных уехать в Москву, благо трасса рядом.
Подумано - сделано. Электричка, Голицыно, лес, трасса, дырка в заборе - и я уже возле Ириного подъезда. Половина двенадцатого. Сейчас придет ее автобус.
Автобус и правда пришел, только она из него не вылезла.
Конечно, - решил я. - Она вышла остановкой ранее и пошла в магазин за хлебом. И сейчас придет.
Но прошло полчаса, а она так и не появилась. Времени тем временем уже заполночь.
Я звоню ей. Сонный голос - Я, типа, уже сплю. Как же быть? - думается мне. - Она приехала не на том автобусе, и я ее не увижу!!!
Но она сама опосредованно подсказала, попросив меня сходить к расписанию и уточнить, ходит ли по будням 10-часовой утренний автобус.
Эге, - подумалось мне. - Это даже лучше: я до 10 утра перекантуюсь где-нибудь, а утром мы вместе поедем в Москву, тем более, пропуска на выезде не проверяют.
Подумано - сделано. Более того - я ее об этом предупреждаю, на что она говорит - А где же, мол, ночевать собираетесь? Отвечаю, что пойду на дискотеку.
Вылез я за забор, погулял по лесу, в лесу было темно и гадко, сел у трассы на автобусной остановке и пою песни в голос, чтобы себя развлечь и не уснуть.
Здесь началось дополнительное приключение.
Останавливается Камаз. Из Камаза вылезает фигуристая дама, Камаз уезжает, дама начинает голосовать.
Кто такая - понятно. Придорожная блядь. Вполне может оказаться интересным собеседником моей репортерской души. Сейчас с ней заговорю.
Она, однако, меня упреждает. Подходит ко мне сама и спрашивает - Реально ли отсюда уехать в Смоленск? После этой фразы понимаю, что дама в жопу пьяна, и не факт, что она проститутка.
Зовут даму Ирма, она из Смоленска, едет автостопом из Москвы домой, вся пьяная.
Поверив моим словам насчет того, что уехать нереально, дама сказала мне, что интересуется, где тут можно купить пива, потому что у нее недогон. Я сказал, что ближайший город - Краснознаменск, но там опасно, потому что режимная зона.
Она ответила, что ей насрать, и попросила проводить. Мне было ужасно скучно и я с удовольствием просьбу выполнил, периодически даже беря даму на руки, когда она переставала идти.
Непосчредственно же к ней я не приставал, потому как она всю дорогу рассказывала мне про своего бойфренда с гепатитом. Уж не знаю, правда это или нет, но рисковать резона не было никакого.
Кроме того, я сказал даме, что у меня нет денег, на что она логично ответила, что у нее они есть.
Она купила 2 литра пива, копченую курицу и упаковку какого-то уебищного салата. Со всем этим добром мы пошли к фонтану в самом центре города. Очень повезло, что менты там в ту минуту не тусовались.
Салат сразу рассыпался по площадке, курицу я быстренько съел, пиво она пить почему-то не стала. сказала, что хочет в Смоленск, простилась со мной и, выйдя на центральную улицу краснознаменска - весьма, кстати, пустынную, - начала голосовать. Я схватил пиво и вернулся от греха подальше к трассе, где и встретил утро, попивая пиво.
Рассвет в подмосковном лесу - это, надобно отметить, круто. Удовольствие получил несказанное. Но было холодно и по-прежнему скучно, поэтому два последних часа своей вахты решил еще побродить по лесу, заодно посетив станцию Голицыно - попить там кофе и сходить посрать.
Дошел до станции, поразило меня, что уже в 5 утра работает киоск прессы со свежими московскими газетами. Купил газет, попил в палатке рядом кофе, слегка взбодрился и начал искать туалет. Служительница станции указала на сортир во дворе, столь омерзительный, что даже подойти к нему я побоялся. Тогда я решил - куплю рулончик туалетной бумаги и совершу дефекацию прямо в лесу.
И вот тут я убедился, что Калобласть - это настоящая Европа. У нас в газетных киосках туалетная бумага продается, здесь - нет. Раздосадованный, я пошел в лес, простите за натурализм, с газетой.
В 8 утра, за два часа до автобуса, я занял место у подъезда с тем, чтобы не упустить Иру. Придумал даже фразу для начала разговора - Скажите, Ира, а почему в вашем городе нет ни одной спутниковой антенны на балконах? (их и вправду нет почему-то. Наверное, чтобы помех не было).
Так я простоял полтора часа. Но тут-то и началось палево.
Без 20-ти 10 из подъезда пулей вылетела Ира в капюшончике, за нею - лысеющий рыжий мужчина лет 50-ти, с усами.
Не глядя ни на меня, ни на того дядьку, Ира проговорила очень быстро - Папа, это журналист Олег Кашин. Олег, это мой папа. - И побежала дальше. Потом обернулась к папе, что-то ему сказала, тот исчез. Так состоялось мое знакомство с Ириными родителями при кворуме 50 процентов.
Итак, я начал свою заготовленную фразу:
- Скажите, Ира, а почему...
Договорить она мне не дала, пояснив, что у нее в семье возникли серьезные проблемы (что за проблемы, уточнять не имею права - kashin), и она сейчас в очень нехорошем настроении. И разговаривать ни с кем не хочет.
Я спросил, можно ли будет помолчать с нею рядом. Она разрешила.
Мы молча сели в автобус. Тут у нее зазвонил телефон - и я поблагодарил Бога за то, что я сегодня утром почему-то не позвонил ей. Потому что проорала она в телфон вот что:
- Иру? Здесь нет Иры! Она продала телефон, потому что ее - далее она так прорычала, как я никогда не научусь. Как зверь дикий: - Достали! - и бросила трубку.
Далее она порылась по карманам, достала из одного глазированный сырок и протянула мне. Я, поблагодарив, съел его, и молчание продолжилось. Периодически ей звонил папа, и из ее реплик в телефон сразу сделалось ясно, кто главный в семье Тоневых.
После Одинцова она прервала молчание, спросив, как мне понравилась краснознаменская дискотека. Я ответил, что не ходил. Молчание возобновилось.
Мы приехали на Киевскую, она спросила, куда я дальше. Я ответил, что на ВДНХ. Она сказала, что должна уединиться и поговорить с папой. Я спросил, надо ли подождать. она сказала, что не надо.
Мы простились, выразив обоюдную надежду на дальнейшую дружбу.

Больше, однако, не виделись.
К чему я это все рассказываю. Нашел тут на одноклассниках аккаунт Ирины (вроде бы настоящий) - написал сообщение - Ира, мол, вы помните меня? Отвечает - Нет, мол, не помню, извините.
Ну вот что за пиздец, а.
Mir bez nasiliya

Русское радио

Паркер в новом ЖЖ пишет про политику, про поп-музыку писать совершенно некому, приходится брать эту миссию на себя.

Вот принято считать, что “Русское радио” отличается от жестких форматных станций типа “Нашего радио” или “Шансона” - типа на “Русском” звучит более разнообразная музыка. На самом деле, конечно, не более разнообразная - и тоже вполне специфическая, то есть усредненный русскорадийный хит (который заведомо не займет первого места в “Золотом граммофоне”) представить себе несложно - то ли что-то из группы “Чай вдвоем”, то ли из певицы Славы. Это не бросается в глаза, но становится заметно, когда на “Русском радио” начинают звучать песни, которые на этот усредненный хит не похожи.
Вот сейчас часто крутят две такие песни. Одна - типичная песня с “Нашего радио” (тоже вполне усредненная, типичный такой говнорок из серии “это должно понравиться Козыреву”) со словами “И падший ангел говорит мне выбирай - подлость, предательство, деньги, ад или рай” (кто поет - не знаю, но наверняка название группы - существительное множественного числа, типа “Провода” или “Бобры” какие-нибудь). Вторая - типичное радио “Шансон”, такая дворовая песня с надрывом - “Пролетают дни, попробуй оглянись. Будет трудно, только ты меня дождись. Континенты не помеха нам, я весь мир сложу к твоим ногам”, - (тоже сказал бы, что не знаю, кто поет, но поскольку сегодня эту песню скачал, то все-таки знаю - какой-то Стас Михайлов). И вот это действительно совершенно неожиданно бросается в глаза.

Раньше у меня была теория насчет того, что “Русское радио” - это такая абсолютная высшая лига для русской поп-музыки, то есть песня должна стать хитом на том же “Нашем”, потом зазвучать изо всех форточек месяца на три, и только потом ее берут на “Русское радио” (первым в голову приходит пример с песней “Я свободен” - на “Русском” она появилась уже когда Шнуров спел свой ремейк). Сегодняшнее наблюдение эту теорию отчасти опровергает.

А еще я почему-то перестал сниться разным ЖЖ-юзерам (раньше активно снился), тоже сегодня это заметил. Тоже, наверное, признак кризиса, в котором который месяц уже пребываю.
Mir bez nasiliya

Лытдыбр и вообще

Спустился поесть в Грабли. Взял борщ. А с борщом в Граблях у меня сложные отношения - по крайней мере, два предыдущих раза, стараясь не запачкать борщом половник со сметаной, я заливал борщом один раз свой поднос, другой раз - весь сосуд со сметаной. Сегодня решил, чтобы этого избежать, вначале положить сметану, а уже потом наливать борщ. Так и сделал. И получилось, что сметана на дне тарелки, и ее не видно. И кассирша мне ее не посчитала. Я это заметил уже когда ел и до сих пор переживаю - наебал кассиршу, получается.

И вообще про еду. Который год считаю эталоном борща борщ в Тарасе Бульбе. В какой-то момент заметил, что этот борщ уже изрядно заебал и хочется настоящего борща как в столовой - чтобы максимум свеклы, минимум мяса и никакой фасоли. И в этом смысле борщ в учреждениях типа Граблей меня полностью устраивает. вообще, интересно - когда-то рассуждали о русском фаст-фуде. Придумали "Русское бистро" с лужковскими кулебяками и "свободной кассой". Типа - хотели русский Макдоналдс - нате вам. Оказалось - хуй. Русский фаст-фуд - это рэстораны советской кухни; не в смысле как в регионах или в Доме на набережной есть "советские рестораны" с меню типа Салат "Лампочка Ильича" или жаркое "Радость Берии", а вот та еда, которой кормили бы в советских столовых, если бы повариха не пиздила мясо. То есть Грабли те же самые, Му-му, Елки-палки (последними, правда, пользуюсь только в Домодедове, потому что неприятные они какие-то, а неделю назад, пообедав в Елках-палках на Ленинградке, я обжег себе супом язык, до сих пор болит).
Mir bez nasiliya

Мой первый раз

Сегодня впервые в жизни, едучи на эскалаторе вверх, пожал руку человеку, который в это время ехал на эскалаторе вниз.
Стремно - чуть за собой не утянул.
Человека звали Сергей Удальцов, лидер Авангарда красной молодежи.

В остальном настроение предельно хуевое.
Mir bez nasiliya

Сегодня на Китай-городе

Неизвестные закидали оборонский пикет помидорами (свежими, хорошими). А так - чистая бондаренковщина, если честно. В смысле - маски Путина и прессы больше, чем пикетчиков...
Mir bez nasiliya

...

Вот даже и не знаю, как на такие признания реагировать - то есть, конечно, с одной стороны исключительно приятно читать о себе такие вещи, с другой - немного не по себе от того, как бездна в нас вглядывается. В общем, для самой узкой группы фендов цитирую: бывший пресс-секретарь "Идущих вместе" Лебедев - бывшему пресс-секретарю молодежной "Родины" Грекову:
Гусеница с крыльями это еще не бабочка. Обречен листья жрать, а нектар оставь Кашину. Он-то знает, где навалено, он свою туда тропку протопал. Учись, как из калининградского моряка стать московскими перкуссионистом. Кашин знает свой ритм, знает на годы вперед, и за одно это достоин уважения. Ты, Ярик, не знаешь ни хуя, а запас твоей удачи, похоже, исчерпан. Подойти к тридцатнику налегке, это знаешь ли больно, но стильно. В этом есть какой-то монашеский отказ, стать человеком, которому осталось только терять. Слава Богу, тебе есть что терять. У тебя еще есть прекрасное здоровье.
Кариша как-то, сама не ведая того, изрыгнула истину: мы с тобой невероятно похожи, Ярик, как бы тяжело это для тебя не звучало. Старт у меня был ниже, но оба мы плывем, застрявшей фигой в кармане параллельным курсом в Срам, а Кашин нам со своего мостика сочувственно машет бескозыркой. А сколько еще задниц не целовано, а сколько еще на свете чужих вещей! Скажи, Ярик, брату своему как на духу, помирать, оно не страшно будет?

http://www.livejournal.com/users/moska/1904694.html?thread=6936630#t6936630

Вот уж действительно потрясающей человеческой силы документ. А чем он меня парит - да просто все: если споткнусь я, мне на такие темы и поговорить, пожалуй, будет не с кем, а злорадствующих наверняка будет не меньше, чем у Моськи.
Mir bez nasiliya

Политическое

В начале девяносто первого года президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев себя, как всем нам теперь понятно, полностью исчерпал.
Понятно именно что теперь, тогда понятно было, строго говоря, немногим. "Демократы" тогдашние (а они составляли большинство активной части населения) относились к Горбачеву как к серьезному врагу, лидеру реакции - тогда на многих повлияло декабрьское заявление уходящего в отставку Шеварднадзе про наступающую диктатуру, в январском 91 года интервью журналу "Столица" Юрий Афанасьев, расшифровывая шеварднадзевскую истерику, говорил, что, может быть, рано или поздно из-за спины Горбачева выплывет погон какого-нибудь генералиссимуса, но пока Горбачев сам прекрасно справляется с диктаторской ролью. Январский манифет либеральной интеллигенции в "Московских новостях" о событиях в Вильнюсе назывался "Преступление режима. который не хочет уходить со сцены", и лидером этого режима прямо назывался Горбачев. Чуть ли не ежедневные демократические митинги на еще существовавшей Манежной площади, газета "Куранты", коротковолновое "Эхо Москвы" - все нападали на Горбачева, нападали так, что было видно - боятся, оттого и истерят.

В декабре 90 года на четвертом съезде народных депутатов СССР в первый же день с трибуны съезда прозвучало заявление одного из депутатов с требованием отставки Горбачева. Однако с этим требованием выступил не какой-нибудь Юрий Афанасьев, а, как ни парадоксально, представительница самой консервативной, самой просоветской фракции в параменте - "Союза", - Сажи Умалатовой. Ее заявление вызвало недоумение - и прежде всего в среде единомышенников Умалатовой. Чем четче политика Горбачева расходилась с ожиданиями "демократов", тем больше (правда, по сравнению с "демократами", ничтожно мало) сторонников в охранительной части общества обретал Горбачев. Нет-нет, ни в коем случае никто - ни генерал Макашов какой-нибудь, ни Алкснис и Петрушенко из "Союза", ни тележурналист Невзоров не питали никаких иллюзий насчет Горбачева как такового - какой там Горбачев в 91 году, Боже мой. Наверное, в этом и заключалась их трагедия - трагедия тех, кто мог и хотел стать новой элитой обновленного (то есть департизированного) СССР - другого лидера у них не было. Они понимали, что без Горбачева они (так и получилось) займут шестерочные места в новой элите или превратятся в маргиналов. Поэтому с надеждой смотрели на горбачевскую агонию - вдруг, черт подери, это не агония, а заря новой жизни? Больше надеяться было не на что.
_________________

Помня об опыте 1991 года, нетрудно понять тех, кто сегодня пытается по собственной инициативе (таких тоже безумно мало) поддержать президента Путина в любом его проявлении. Их жалко - они обречены, но у них больше ничего не остается, кроме как держаться за этот политический труп. Больше у них ничего нет.

- А что же есть у тебя, Кашин?, - спросит меня вдумчивый читатель. И я вздохну и отвечу:
- Не спрашивай, пожалуйста.

Потому что у меня тоже ни хуя нету.